Дорога в прошлое и настоящее

Ирина Краевская, фото Владимира Кабанова

Экспедиции Омского отделения Русского географического общества, в составе которой принимала участие и корреспондент нашей газеты, удалось обнаружить новые, хорошо сохранившиеся участки Московско-Сибирского тракта.

Немое былое

Очередной старт экспедиции, о которой мы рассказали в двух предыдущих номерах «Омской трибуны», назначен на субботу. В команде кроме меня Виталий Демешко, Алексей Матвеев, Степан Викулов и Владимир Кабанов. Будем обследовать левобережье в Крутинском и Тюкалинском районах.

Погода решила больше не баловать и, погрозив в Омске дождем, за городом высыпала нам вслед мелкую крупку снега. Поднялся ветерок, и с осины и тополя осторожно посыпались листья. У Бекишево съезжаем с главной дороги. Здравствуй, бездорожье!

На улицах поселка — никого. Кое-где во дворах курится дымок из деревенских банек, гуси, важно шествующие по топкой кромке придорожной лужи, возмущенно хлопают крыльями, увидев нашу машину. Наконец находим редкого деревенского жителя, рискнувшего высунуть нос в такую погоду. Спрашиваем, как проехать в Баженово. Он начинает бойко жестикулировать и замирает на полуслове, узнав, что нам нужна вовсе не та дорога, по которой все привыкли ездить, а другая, почти заброшенная. По нашим сведениям, она пролегает где-то вдоль озера Лебяжье. На лице у сельчанина удивление: ну вы и спросили, туда уж сколько времени Макар телят не гонял…

К подобной реакции участники экспедиции успели привыкнуть: спросишь, как проехать из одного места в другое, на тебя посмотрят с оторопью, поскольку интересуешься не рыбалкой или охотой, а чем-то таким, что никем не востребовано.

Невостребованное прошлое быстро немеет. В тех деревнях, которые когда-то служили центрами ямщицкой гоньбы, о Московско-Сибирском тракте знают и говорят лишь редкие старики — те, кому за семьдесят…

До следующего населенного пункта мы добираемся по узким гривам среди болот. Скорее всего, старый тракт здесь размыло и скрыло топью.

…Проезжая по главной улице села Баженово, служившего когда-то крупной ямщицкой станцией, мы даже не подозревали, что впереди нас ждет настоящее открытие. Не рискни мы двинуть прямо по раскисшей дороге, прорезавшей территорию фермы (тракт в сторону Нагибино проходил прямо по ее территории), возможно, не скоро и обнаружили бы то заветное место на самом склоне: характерные кюветы по обеим сторонам чуть приподнятого профиля, едва приметное очертание насыпи.

Скорее всего, это и есть кусочек настоящего тракта. К тому же неплохо сохранившийся. Не забыть бы сказать спасибо местному руководству, которое когда-то приняло решение закрыть бетонными блоками этот взвоз, ведущий к ферме. Тем самым и о спокойствии буренок позаботились, и историческую достоверность объекта сохранили. Возможно, в будущем этот кусочек дороги признают памятником, поставят под охрану государства и включат в специальный туристический маршрут. Таким образом, молчаливое прошлое может снова заговорить.

Михайловская «Победа»

Деревни, которые наши предки когда-то строили на главной Московской дороге, в старину называли ямами — станциями ямского извоза. Как будто в противовес привычному для нас смыслу этого слова, ямы нередко строились на взгорках. Подъезжающий путник не мог разглядеть, что там, за высоким холмом, пока не поднимался наверх. И мы, подъезжая к деревне Михайловка и увидев прежде проржавевшую и облупившуюся табличку с надписью «Совхоз «Победа», не ожидали встретить здесь что-либо более достойно пережившее развал былой экономической системы, чем эта обветшалая жестянка. И ошиблись. Оказалось, хозяйство по-прежнему достойно работает: сохранились и ферма, и ток. Местный зерноочистительный комплекс ждет, когда начнет поступать урожай, но вот с уборкой пока подзадержались из-за дождей.

Конечно, в Михайловке тоже не два солнышка светят. Проблем, как и везде, здесь хватает. Раньше полноценный вклад давали отделения, а теперь людей каждое утро с периферии приходится возить на работу на центральную усадьбу. Но ничего, не ропщут. Обо всём этом нам рассказывают местные жители, их мы встречаем на главной Михайловской улице, на которой имеются и школа-одиннадцатилетка, и магазины, и почта. Один из наших собеседников, Николай Петренко, поясняет:

- Доярки получают у нас по 10-12 тысяч в месяц. Совсем не обидные деньги, между прочим, для села. Вокруг ведь все деревни, считай, кончились — Хохловка, Шараповка, Десподзиновка. Наша пока стоит. Дай бог, еще двести лет продержится. Хотя, если признаться, жизнь и у нас не сахар. Много народу спивается, начинают воровать. Днем вроде тихо, спокойно, ночью посмотришь: кто поросенка чужого тащит, кто корыто. Да разве ж раньше до такого бы допустили!

О том, что было раньше, сельчанин хорошо представляет — почти полвека крутил баранку в родном колхозе. А прадед Николая Ивановича имел тройку лошадей, занимался гоньбой на Московском тракте, проходившем через Бекишево и Тюкалу на Абатское. Узнав, что мы хотели бы попасть на ту старую дорогу, Петренко недоверчиво усмехается:

- Интересные вы люди, да как вы туда попадете? Будете кружить в Чертовом займище и ничего не найдете.

Как в воду глядел. Мы петляли по полям и колкам несколько часов кряду. Выходим из заколдованного круга уже ближе к вечеру, добираемся до трассы «Байкал» и вскоре попадаем в огромадную пробку, которую обходим через село Октябрьское в расчете заночевать в Крутинке.

Кому — в Париж, кому — в Яман

Утром рядом с нашей стоянкой обнаруживаем автомобиль. Судя по номерам, он следует из Западной Европы. Или наоборот — туда возвращается. Верхний багажник оборудован боксом со спальной палаткой, рядом закреплены канистры с соляркой. Сзади автомобиля, на специальной раме — два походных велосипеда. Знакомимся с членами экипажа.

Кристиан Сотеру и Гийер Кузин — парижане. Объясняют (в том числе и с помощью жестов), что по заданию правительства Франции разрабатывают специальные технологии очистки воды. Французы даже показывают нам часть своего «нано-техноложи» оборудования, представляющую собой серебристого цвета закрытый металлический цилиндр, помещающийся на ладони. Как можно судить из рассказа наших новых знакомых, они успели побывать со своими фильтрами для очистки воды в Казахстане, в Киргизии и Монголии, на озере Байкал. Возвращаясь домой, выглядят вполне бодренькими, хотя дорога у них обычно занимает полгода.

Кристиан и Гийер пытаются расспросить и про нашу экспедицию. Скорее всего, они посчитали нас любителями экстрима…

Тем временем в Крутинке нас ждет встреча с человеком, который привык заниматься делами сугубо прагматичными. Петр Михайлович Шелкунов много лет проработал землеустроителем. Знает район как свои пять пальцев. К счастью для нас, ему известно и где прокладывались новые трассы. Как правило, их старались пустить по старой дороге. Правда, есть один участок, где полотно проложили иначе: спрямив по болоту и оставив в стороне скобу, ее огибающую. Вот эта «загогулина» и может оказаться кусочком Московского тракта. Искать предстоит в нескольких километрах от деревни Яман.

На подъезде к Яману раскинулось озеро. Судя по всему, оно давно облюбовано туристами и рыбаками — накатанная дорога, несколько легковушек, припаркованных возле палаток. Мимо такого места и правда трудно проехать: голубеющее сквозь заросли камыша блюдце воды, ровная гладь степи (словно специально кем-то подстриженной), обрывающейся на границе светлых березовых колков.

Как поясняет Виталий Демешко, есть в здешних местах еще одна достопримечательность — речка Яман. Она — подумать только! — считается у географов главной рекой. Даже Иртыш — который, конечно, смешно даже сравнивать с Яманом — не имеет столь почетного статуса. Ее причисляют к рекам первого порядка. На самом деле объяснение у видимого казуса довольно простое: главными реками в географии принято считать те, что впадают в море или, как в случае с Яманом — озеро, реки же первого порядка отдают свои воды старшим «сестрам"-рекам, безропотно становясь их притоками.

От Ямана держим курс до деревни Камышинка Тюменской области через Орлово. Пересекая Тюкалинскую трассу уходим на грунтовку, продолжая поиски. И наконец — вот он, новый участок реликтового тракта!

Дорога предстает перед нами во всей красе: судя по всему, тракт здесь был довольно широким — от кювета до кювета где-то около 15 метров, два четко выраженных вала с каждой стороны дороги, должно быть, служили защитой от снежных заносов на этой равнинной части. В одном месте даже остались следы земляной выемки. Предполагаем, что здесь могло находиться какое-то пристанционное строение.

Общая протяженность участка — около километра. Такую находку трудно переоценить. Профиль дороги не тронут рукой дорожных строителей. Вот только чуть подальше кто-то оставил после себя не зарытыми траншеи, изымая трубы магистрального водопровода и кабель. Таким образом, на этом маленьком клочке земли мы воочию смогли увидеть, как на смену поколению созидателей пришло племя разрушителей. И осознание этого немного остудило радость находки.

Последние жители Орлово

В створ старинной деревни Орлово поднимаемся ближе к обеду. Осень всё же решила нас побаловать, разогнав тучи и высветив окрестности яркими солнечными лучами. Но жизнерадостной картинки, увы, не получается: во дворах домов, обступивших с обеих сторон дорогу, ничто не всколыхнулось, ни одного звука не слышно вокруг, хотя деревня, вотчина омского завода микрокриогенмаш, числится по документам не умершей, а живой.

На выезде замечаем проржавевший памятник, увенчанный звездой. Судя по зарослям крапивы, плотно прикрывающей подступы, он давно заброшен. Прямо напротив памятника — дом, который поначалу показался нам обитаемым. Подойдя ближе и решив постучать в окно, видим, что стекол в раме нет. Во дворе валяется брошенная как попало утварь: пластиковая детская ванночка, заварной чайник, сковородка. В полуразобранной деревянной баньке размокла под дождем девичья тетрадка с трогательными стихами, переписанными от руки. Не могли хозяева дома, даже спешно собираясь куда-то, всё вот так бросить.

Страшные находки ждали нас в стайке — где на полу валялись трупы овец, не успевшие до конца разложиться, и в доме — где под самым порогом лежал труп мумифицированной кошки. В груде мусора в кухне обнаруживаем документы, которые просто так не бросают: свидетельство о браке и о смерти, водительское удостоверение, характеристики. Находим и обращение к Святому Петру, писанное от руки, с просьбой закрыть «врагам моим губы и зубы, чтоб в тюрьму не сажали». Да что же здесь могло произойти?

Мы окончательно укрепляемся в догадках, что последний житель Орлово никуда не уехал, он умер. И, судя по всему, умер в страшном одиночестве. Потом его долго никто не хватился и не оплакивал, лишь запертая скотина ревела, погибая от голода…

В поселковой администрации села Рыжково, к которой приписана деревня Орлово, узнаем, что всё примерно так и было. Последний житель, которому было всего пятьдесят, скончался в прошлом году. Никто не знает, как он умирал, поскольку Орлово — богатая и многолюдная деревня почти с трехсотлетней историей — опустела, по-видимому, задолго до этого.

Комментарии к публикации

Комментариев к этой публикации пока нет, будьте первым

Ряд деревень не вписался в светлые планы на будущее

Ряд деревень не вписался в светлые планы на будущее

Дом последнего жителя деревни Орлово

Дом последнего жителя деревни Орлово

Французы Кристиан и Гийер путешествуют по полгода

Французы Кристиан и Гийер путешествуют по полгода

Глава поселковой администрации  села Рыжково Сергей Заммер пролил свет на трагедию, происшедшую в Орлово

Глава поселковой администрации села Рыжково Сергей Заммер пролил свет на трагедию, происшедшую в Орлово

Петр Михайлович Шелкунов помог нам сделать открытие

Петр Михайлович Шелкунов помог нам сделать открытие

Судя по двуглавому орлу на наличнике, этот дом построен более ста лет назад

Судя по двуглавому орлу на наличнике, этот дом построен более ста лет назад

«Реликтовый» участок тракта у Ямана

«Реликтовый» участок тракта у Ямана

К этому памятнику  давно не носят цветы

К этому памятнику давно не носят цветы

Николай Петренко из Михайловки уверен, что приезжему  не найти дорогу через Чертово займище

Николай Петренко из Михайловки уверен, что приезжему не найти дорогу через Чертово займище

Яман – главная река

Яман – главная река